Курский Знаменский монастырь
(до 1917 г.)
По материалам журнала "Известия ЮЗГУ. Серия История и право" (www.swsu.ru/izvestiya/serieshistory)
Рейтинг@Mail.ru

Оскорбление императора, или как судили в России в конце XIX – начале XX века за ругательства в адрес государя (на материалах Курской губернии)

Возникновение понятия «политического преступления» связано с развитием института государства. Как правило, как только появляется объект преступного посягательства, совершается и само общественно опасное деяние. В широком смысле политические преступления объединяют все преступные деяния, направленные на нарушение государственных и публичных прав, как внутри страны, так и за её пределами. Из-за особой важности объекта преступного посягательства данные деяния наказываются наиболее сурово, вплоть до смертной казни.

В узком смысле политическую преступность отождествляют со злоупотреблениями властей или политических соперников, которые влияют на расстановку политических сил в стране или политические настроения в обществе.

Методология

В процессе работы над исследованием использовались общенаучные методы: исторический, логический, функциональный, системный, сравнительно-правовой.

Результаты и их обсуждение

Впервые о политических преступниках упоминает Псковская судная грамота. Политическими преступниками она называет изменников – переветников, доносчиков, заговорщиков, которые готовили мятеж. В соответствии со ст. 7 Грамоты изменника, поджигателя, конокрада, вора, совершившего кражу в Крому, надлежало лишать жизни [1].

С развитием института государственной власти отношение к политическим преступлениям менялось. К государственным преступлениям стали относить другие общественно опасные деяния. В Судебнике 1497 г. помимо крамолы к государственным преступлениям был отнесён «подым» [шпионаж или заговор на восстание. – З. К.] и государственное убийство (причём убийство не только государя, но и иного представителя правящего класса) [2]. В Судебнике 1550 г. политическим преступлением стали признавать сдачу города неприятелю (по сути, государственную измену) и подмет (ложные доносы, подлоги документов) (ст. 61) [3].

Соборное уложение 1649 г. разделяло государственные преступления на шесть видов:

  • преступления против личности правителя и его семьи;
  • государственная измена;
  • мятеж или заговор против местной или центральной власти;
  • неисполнение публично-правовых обязанностей (извет);
  • ложные доносы на представителей местной или центральной власти;
  • «бесчестье государева двора» (ношение холодного оружия и применение его по отношению к иным людям в пределах государева двора) [4, с. 311].

Самым опасным видом государственного преступления считалось, безусловно, убийство (покушение на убийство) царя, членов его семьи, причинение вреда здоровью, оскорбление достоинства и чести правителя. «Кто каким умышлением учнет мыслить на государьское здоровье злое дело… такого по сыску казнить смертию» (ст. 1, гл. II Соборного Уложения 1649 г.) [5, с. 199].

С утверждением абсолютной власти монарха к политическим составам стали относить оскорбление императора, членов его семьи. В Воинском  артикуле 1715 г. особо среди политических преступлений выделяли замысел убийства (взятия в плен), оскорбление царя («погрешение хулительными словами»), осуждение его намерений или действий (арт. 19, 20) [6, c. 327–365]. Оскорбление монарха, осуждение его деяний и намерений каралось смертной казнью через отсечение головы. Это преступное деяние считалось крайне опасным: «величество – самовластный монарх, христианский государь, которому никто на свете о своих делах ответу дать не должен», поэтому он  был  вправе  управлять  государством «по своей воле и благомнению». Если же подданный «поносил бранными словами» генерала или фельдмаршала, то он также мог быть казнён.

В первом «уголовном кодексе» Российской империи, «Уложении о наказаниях  уголовных  и  исправительных» 1845 г., впервые были разграничены преступления: 1) против государя и членов его семьи; 2) против интересов государства в целом [7, с. 236–243]. Произнесение дерзких оскорбительных слов против императора, выставление в публичном или ином присутственном месте портретов, статуй, бюстов или других изображений государя, оскорбляющих его величество, недонесение о вышеобозначенных действиях каралось смертной казнью (разд. III, гл. I, ст. 268–269) [8].

Уложение о наказаниях 1845 г. несколько раз переиздавалось, поэтому нумерация статей в нормативно-правовом акте менялась, однако содержание норм, охраняющих государственный строй Российской империи, продолжительное время оставалось неизменным.

В XIX в. в связи с распространением политических «партий» преступность в этой сфере развивалась особо интенсивно. Самым распространённым в этот период времени стало оскорбление личности государя, членов его семьи.

В Курской губернии борьбой с революционным движением, производством следствий по политическим делам, охраной внутреннего и внешнего порядка страны, розыском политических преступников в данный период занималась розыскная и наблюдательная части Курского губернского жандармского управления (далее – КГЖУ). Дознание по политическим делам производили чины корпуса жандармов.

В Курской губернии во второй половине XIX – в начале XX в. самым распространённым политическим преступлением также было оскорбление императора. Оскорбляли государя достаточно разнообразно и при разных обстоятельствах.

В большинстве случаев оскорбления в отношении императора звучали от лиц, пребывающих в состоянии нервного возбуждения или алкогольного опьянения. Так, 5 февраля 1901 г. унтер-офицеры дополнительного (основного) штата Курского губернского жандармского управления докладывали начальнику КГЖУ по форме: «3 февраля 1901 г. я совместно с унтер-офицером Никошоновым отправился в село Ново-Оскочное, где было произведёно нами негласное расследование. Выяснилось нижеследующие: крестьянин Даниил Романович Жуков вероисповедания  православного,   от   роду 50 лет, показал, что его сын Семён Жуков работал портным у крестьянина Фёдора Васильевича Немыкина, и последний не уплатил его сыну деньги за то, что он у него работал. 27 декабря 1900 года Немыкин был немного выпивший, мимо его двора шёл Семён Жуков, потребовал с него деньги, на что Немыкин ответил: “Я тебе не отдам деньги”. Тогда он сказал: “Как же ты не отдашь заработанные деньги, разве ты Богу не доверяешь и царю?”, Немыкин сказал, что не боится ни Бога, ни царя. Соседи в это время были на улице, стали свидетелями указанной беседы и всё подтвердили». Подтверждающий рапорт о расследовании дела направил и  сельский  староста Старооскольского уезда Ф. Черников [9, с. 6– 10].

Интересно дело крестьянина А. А. Богарникова, оскорбившего императора в 1900 г. на Масленной неделе во время пьяной посиделки. В разговоре со своим тестем он употребил следующее выражение: «Ты дурак, а царь г*вно». Впоследствии по этому поводу было возбуждено уголовное дело [9, с. 89–91].

1 февраля 1900 г. другим лицом было произнесено оскорбление  императора при схожих обстоятельствах. Полицейский служитель г. Рыльска В. Д. Цуканов во время ночного обхода, зайдя в гостиницу, застал за столом пьющего водку мещанина М. А. Макарьева,  а  также М. Ю. Шкуратова, И. П. Гробова. Как сообщал полицейский служитель: «На виду у нас Гробов обратился к нам со словами: “Вот мы обкрали одну лавку и обкрадем другую и убьём государя”, Гробов в это время был пьяным». Мещанина обвинили по ст. 246 Уложения о наказаниях 1885 г. в оскорблении Священной Особы Императора.

Иногда оскорбление происходило как бы попутно, невзначай. 28 февраля 1899 г. учителя Шестопаловского училища Курской губернии оскорбил крестьянин Щигровского уезда Н. С. Калитьевский, при этом произнёс  «оскорбительные для священной особы государя императора слова», в связи с этим 21 марта 1900 г. было возбуждено уголовное дело по ст.  246  Уложения  о  наказаниях  [9, с. 193, 209]. По той же статье в 1900 г. осуждали курского крестьянина Я. Ф. Лукьянова (во время беседы со своим служилым товарищем он назвал императора «чёртом»). По указанным делам производили дознание [10, с. 50–100]. Часто в отношении императора звучала и нецензурная брань [9, с. 117]. Иногда во время оскорблений государя упрекали в предательстве и мошенничестве [9, с. 57]. Нередко вместе с оскорблением от виновных звучали и иные угрозы, например, поджога или убийства [9, с. 96].

Политическим преступлением считалось оскорбление не только «живого» императора, но покойного. Примечательно в этом отношении дело А. М. Жмарёва, которого в 1900 г. обвинили по ст. 246, 248 в оскорблении покойного царя. Полицейский десятский, находясь в сельской соборной хате как караульный арестованного, позволил себе обратиться к висевшему над столом портрету богоизбранного императора Александра II и выругался матерным словом, относя своё ругательство к особе государя [10, с. 34– 36, 40].

Нередко становые приставы покрывали преступные деяния. Так, пристав 3-го стана Корочанского уезда в 1901 г. направлял прокурору Харьковской судебной палаты уведомление о том, что крестьянин И. С. Кривчаков на самом деле не оскорблял Царя, ввиду того что его «дерзкие слова» были адресованы к жене [9, с. 35]. Харьковский прокурор часто давал по таким поводам разъяснение: в данных словах признаков преступления нет.

Оскорбляли не только императора, но и иных должностных лиц. В судопроизводстве Курского окружного суда (уголовного отделения) в 1860–70-х гг. находилось много дел, связанных с оскорблением разных должностных лиц при осуществлении последними своих служебных обязанностей. В этот период чаще всего оскорбляли приставов, волостных старшин, уездных исправников и их помощников, полицейских надзирателей и смотрителей, судей,  их  секретарей  [11, с. 4; 12, с. 13; 13, с. 7; 14, с. 47–49; 15, с. 102–104; 16, с. 9].

В обвинительных актах словесное оскорбление часто заменяли формулировкой «ругательные слова», однако многие подобные оскорбления достаточно детально описывали. Так, в 1867 г. орловский мещанин А. А. Корявых и крестьянка Тимского уезда Курской губернии Т. Н. Меньшикова оскорбили «ругательными непристойными словами» станового пристава Ушакова за то, что он в соответствии с указаниями начальства опечатал их торговый ларёк. Как заявлял А. А. Корявых, становой пристав всё делает незаконно, и он «от такой ***», приказаний слушать не будет, Т. Н. Меньшова добавляла: «Я вас знать не хочу, Вы мне не начальник» [11, с. 4]. В том же 1867 г. жена государственного крестьянина Е. Сидорова оскорбила помощника старооскольского уездного исправника Какурина теми же «ругательными словами» за нарушение «благовояния» в Успенской церкви г. Старого Оскола во время службы. По сообщению полиции, 5 февраля 1867 г. в указанном храме состоялось венчание «гражданина Пронского с девицей Ульрих». Толпа из любопытства «набилась плотно в церкви и приблизилась к тому месту, где стояли венчающиеся», уездный исправник сделал замечание по этому поводу крестьянке  Е.  Сидоровой,  на  что  она  ответила: «А тебе какое дело, отойди от меня к свиньям» [17, с. 2].

Выводы

В завершение необходимо отметить: «дерзости против  особы  государя»  [15, с. 8] считались наиболее опасными, и уже за них особо наказывали преступников. О совершении данных преступлений необходимо  было  докладывать  губернатору, губернскому прокурору и министру юстиции. Дела политического характера разрешали в судебных палатах и высшем уголовном суде Российской империи. Анализируя сведения о лицах, обвиняющихся в оскорблении императора в Курской губернии в конце XIX  –  начале XX в., важно указать, что большинство из них были русские, православные, крестьяне, ранее политических преступлений не совершали (об отсутствии привлечения лица к дознанию по делам политического характера свидетельствовали предписания начальника Курского губернского жандармского управления, о судимости сообщали уездные исправники), образования данные лица обычно не имели, за границей не были. Так, в оскорблении императора по ст. 246 Уложения о наказаниях в основном обвинялись крестьяне, причём чаще всего виновные во время произнесения «ругательных» или «дерзких» слов находились в состоянии алкогольного опьянения, возмущались из-за тяжёлых условий жизни, упрекая в этом государя. Это демонстрировало то, что крестьяне в конце XIX – начале XX в. не усматривали более в действиях императора реализацию предначертанных Богом функций народного кормильца и защитника, что, в свою очередь, вызвало сомнение в правильности проводимой политики императора, соответствии поведения, которое демонстрировал государь, православным канонам. В будущем это способствовало выражению крестьянских недовольств в открытой форме.

На наш взгляд, указанные преступления, безусловно, не являлись политическими, т. к. эти общественно опасные деяния не причиняли существенного вреда государству и лично императору. В то же время и эти «ругательные слова» расценивались как серьезные преступления.

Список литературы

  1. Псковская судная грамота. URL: vostlit.narod.ru/Texts/Dokumenty/Russ/XV/1480- 1500/Pskovc_sud_gr/text.htm (дата обращения: 09.2019)
  2. Судебник 1497 г. URL: https://ru.wikisource.org/wiki/Судебник_1497_года (дата обращения: 09.2019).
  3. Судебник 1550  года.  URL:  https://dep_iogip.pnzgu.ru/files/dep_iogip.pnzgu.ru/normativnie_ akti/sudebnik_1550_goda.pdf (дата обращения 09.2019).
  4. Соборное уложение 1649 года. Текст.  Комментарий  /  Г.  В.  Абрамович,  Л.  И.  Ивина, А. Г. Маньков [и др.]; редкол.: В. И. Буганов, М. П. Ирошников, А. Г. Маньков [и др.]. Л.: Наука, Ленингр. отд-ние, 448 с.
  5. Непомнящая Т.  В.  Назначение  уголовного  наказания.  Теория,  практика,  перспективы. СПб.: Юридический центр Пресс, 781 с.
  6. Российское законодательство X–XX вв.: в 9 т. Т. 4: Законодательство периода становления абсолютизма / отв. ред. А. Г. Маньков. М.: Юрид. лит., С. 327–365.
  7. Мизис И. Ю. Понятие словесного оскорбления в судебных текстах XVIII – начала XX века // Вестник ТГУ. 2014. №12 (140). С. 236–243.
  8. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. URL: museumreforms.ru/ node/13654 (дата обращения: 10.2019).
  9. ГАКО (Государственный архив Курской области). Ф. О. 1. Д. 145. Л. 232 10. ГАКО. Ф. 1642. О. 1. Д.122. Л. 204
  10. ГАКО Ф. 32. О. 1. Д. 78. Л. 4.
  11. ГАКО. Ф. 32. О. 1. Д. 80. Л. 7
  12. ГАКО. Ф. 32. О. 1. Д. 81. Л. 49
  13. ГАКО. Ф. 32. О. 1. Д. 132. Л. 104
  14. ГАКО. Ф. 32. О. 1. Д. 254. Л. 8
  15. ГАКО. Ф. 32. О. 1. Д. 258. Л. 9
  16. ГАКО. Ф. 32. О. 1. Д. 79. Л. 13.

Оскорбление императора, или как судили в России в конце XIX – начале XX века за ругательства в адрес государя (на материалах Курской губернии)

К. А. Зарубина

ФГБОУ ВО «Юго-Западный государственный университет», Российская Федерация, 305040, Курск, ул. 50 лет Октября, 94

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *