Курский Знаменский монастырь
(до 1917 г.)
По материалам журнала "Известия ЮЗГУ. Серия История и право" (www.swsu.ru/izvestiya/serieshistory)
Рейтинг@Mail.ru

ПЕНСИОННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ЗЕМСКИХ УЧИТЕЛЕЙ В РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

В данной статье впервые освещается система пенсионного обеспечения земских учителей в период от второй половины XIX века до 1917 года, которую внедряли земские ведомства для своих сотрудников, кроме того, излагаются принципы назначения казенного пенсиона, дополняемого эмеритальными выплатами, имевшими накопительный характер. Ведется сопоставительный анализ историко-экономических данных о низких зарплатах учителей в Российской империи и деятельности эмеритальных касс. Матери- алом для сравнения послужили фактические примеры деятельности столичной кассы учителей С.- Петербургского уезда и типовой губернской кассы Курской земской эмеритальной кассы.

Согласно статистическим данным XIX – начала XX века учителей в земских эмеритальных кассах было абсолютное большинство. Поскольку эмеритальные пенсии в определенной степени были продолжением жалования и в среднем составляли 70%, то, к сожалению, даже они не могли обеспечить достойный материальный уровень жизни представителей образования. Учителя, как и все остальные участники земских эмеритальных касс, получали обычные пенсии, вдовьи, сиротские и особые усиленные, за редким исключением пенсионные выплаты могли назначить родителям умершего эмерита. В Санкт- Петербургской земской эмеритальной кассе, в которой все ее участники делились на 3 разряда, учителя и учительский персонал относились к первому с самым низким пенсионным обеспечением.

Земские эмеритальные кассы основывались на принципе зависимости размера пенсионных начислений от величины зарплаты и продолжительности лет службы. Если участник состоял в таковой минимум 15 лет, производил отчисления с жалованья и премиальных 6% и 10% соответственно, то получал пенсию (за рядом исключений) размером 1/2 от зарплаты, если 20 лет – 2/3, если 25 лет – 3/4 своего со- держания, если 30 лет – полный оклад. В основном земские учителя состояли в двух типах пенсионных касс: эмеритальных и страховых. В общем итоге созданная пенсионная система обеспечения земских учителей в частности и земских служащих в целом, имевшая накопительный характер, значительно улучшила социальное положение отставных участников земского ведомства.

Ключевые слова: пенсионное законодательство, эмеритальные кассы, учителя, земские служащие, пенсионные начисления.

Ссылка для цитирования: Кульчитцкий А. В. Пенсионное обеспечение земских учителей в Российской империи //  Известия Юго-Западного государственного университета.  Серия:  История и право. 2018.  Т.  8,

№4(29). С. 267–273.

В Российской империи значимость личности учителя и воспитателя, его добросовестного труда на всех ступенях образования всегда осознавалась как обществом, так и государством. Вместе с тем заработная плата и пенсионное обеспечение, особенно земских педагогических служащих, оставляли желать лучшего.

Материальное положение земских учителей было крайне тяжелым. Например, в газете «Народный учитель» отмечалось, что в докладе на II Всероссийском съезде учителей г. Смирнов с горечью констатировал: «живет буквально впроголодь, чуть не нищенствует».

По данным земской анкеты, 94% лиц учительского персонала получали не более 360 руб. в год, из них: 20% — от

240 до 360 руб.; 14% — от 144 руб. до 240

руб. [1, с. 2]

Жалование с прибавкой выплачивалось по пятилетиям следующим образом:

5 лет службы — 240 + 24 = 264 руб.;

10 лет — 240 + 24 + 36 = 300 руб.;

15 лет — 240 + 24 + 36 + 48 = 348 руб.;

20 лет — 240 + 24 + 36 + 48 + 60 = 408 руб.

Выше 408 руб. в год содержание не поднималось [2, с. 25–30].

Впрочем, оставался  еще  один путь «сведения концов с концами» — это сокращение потребностей. Как свидетельствует анкетирование среди учителей, им приходилось ограничивать себя буквально во всем. Недостаточно удовлетворяли свои потребности: в одежде и обуви — 24%; в питании — 21%; в лечении — 14%; в самообразовании — 41%. Для характеристики положения этой категории земских работников можно привести типичный ответ одной учительницы: «…к концу месяца еле свожу концы с концами, не могу ни сшить себе платья, ни купить обуви без помощи отца» [1, с. 2].

При таких доходах думать о сбережениях было невозможно; утрата трудоспособности для земского учителя представлялась большим жизненным бедствием.

Государственная власть, понимая все материальные трудности земских учителей, пыталась решить социальные проблемы. Одним из способов стало введение пенсионных касс. Так, Курское земство одной из главных своих задач ставило создание земской эмеритальной кассы. Ее главной целью являлось «обеспечение каждого участника на случай старости и болезни», а при его смерти финансовая поддержка его семьи  вдовы, малолетних детей, а иногда и престарелых родителей [3, с. 58]. При этом имелось в виду прежде всего пенсионное обеспечение земских учителей, для чего с 1875 г. началось образование пенсионного капитала посредством ежегодных отчислений из земских средств по 7250 руб., 2% вычетов из содержания учителей и 5% из получаемых ими наград. К моменту создания вычет с зарплаты сделали 6%, а денежных наград — 10%  [4, с. 2].

Собственно   существующая эмеритальная касса для земских служащих была открыта лишь в 1890 г. [5, с. 173–174], хотя уже с конца 1860-х – начала 1870-х гг. в ряде губерний Империи стали появляться земские пенсионные учреждения [6, с. 485]. К 1913 г. количество эмеритур достигло 30 в губернских земствах и до 18 на уровне уездов [7, с.147].

Как известно, у земств существовало 2 типа пенсионных касс: эмеритальные (по Закону от 30 апреля 1885 г.) и страховые  (по  Закону   1900  г.).  Расхождения между данными типами социального обеспечения сводились к следующим чертам.

Во-первых, эмеритальные кассы строились по принципу зависимости величины пенсии от размера зарплаты и продолжительности рабочих лет. В этих условиях пенсии являлись формой к существованию лица, посвятившему свою жизнь данной профессии, своего рода неким продолжением зарплаты. У каждой земской кассы была своя совершенно особая процедура назначения пенсии, впрочем, разброс окладов в значительной мере определялся неоднородными условиями жизни в разных местностях Российской империи [1, с. 7–9]. Например, в Санкт-Петербургской земской эмеритальной кассе все участники делились на 3 разряда: к I  разряду относились учительский и медицинский персоналы и все, получающие не свыше 420 руб. годового оклада; ко II – лица, зарабатывающие до 600 руб. и не входящие в первый разряд; к III – служащие с жалованием более 600 руб. в год.

Согласно внутренним правилам каждый год нахождения в данной пенсионной кассе приносил его участнику больший  процент,  чем  предыдущий  [8, с. 4–5].

Во-вторых, слабой стороной эмеритальных касс была их финансовая неустойчивость и экономическая несамостоятельность. Как показал опыт, взносов как самого земства, так и эмеритов было недостаточно, а потому основная доля выплат пенсионных средств осуществлялась за счет земских средств. При таком финансовом положении переход к другому виду пенсионных касс был неизбежным, а страховой тип земских касс являлся превалирующим.

Согласно Уставу 1900 г. пенсион мог выдаваться не менее чем за 10 лет работы. Уставы же земских касс зачастую удлиняли этот минимальный срок до 15. Отсюда «нормальная» пенсия выдавалась только в случае долгого срока службы, в большей степени недоступного для громадного большинства работников того времени. В результате пенсионные выплаты носили нищенский характер. По мнению специалистов, пенсии как источник финансового благополучия в старости не должны были существенно различаться от уровня получаемой зарплаты, и в среднем пенсион мог составлять 70% от жалования. К сожалению, в действительности пенсии земским работникам, учителям в частности, за редким исключением, превышали 34% от заработной платы, а иногда  даже  снижались  и  до  7%  [1, с. 14].

Согласно    статистическим    данным конца XIX – начала XX в. можно сделать вывод, что учителей в пенсионных кассах было большинство. Например, в С.-Петербургской эмеритальной кассе к 1 января 1897 г. оставалось 140 человек, «из них: 12 уездных мировых судей, 48 медицинских работников, 58 учителей и учительниц» [9, с. 38–39].

Изначально эмеритальную кассу предлагали открыть только для учителей С.-Петербургского уезда, с этой идеей выступил на заседании земского собрания 16 октября 1872 г. гласный Ф. В. Овсянников и Е. А. Шакеев. Для этого была создана особая комиссия из управы, которая к 1873 г. пришла к заключению, что не одни только земские учителя заслуживают пенсионного обеспечения, а и все служащие земства. А если создавать только учительскую пенсионную  кассу, то она будет финансово неустойчива [9, с. 3].

В  Курской  земской  эмеритальной кассе:
— на 1 августа 1899 г. из 1454 членов кассы было 768 учителей, учительниц и их помощников [10, с. 202];

– 1900 г. из 1559 / 802 [11, с. 35];

– 1901 из 1689 /853 [12, с. 37];

– 1902 из 1849/ 907 [12, с. 37].

– 1903 из 1999/ 993 [13, с. 46];

– 1904 из 2123/ 1043 [14, с. 44–45];

– 1905 из 2290/ 1143 [15, с. 44–45];

– 1907 г. из 2502 /1302 [16, с. 52–53];

– 1908 г. 2592/1301 [17, с. 42–44];

– 1911 г. 2650/1125 [18, с. 52–53];

– 1912 г. 2659/994 [19, с. 54–55];

– 1913 г. 2851/994 [20, с. 48–50].

На основе приведенных данных легко увидеть воочию, что среди участников кассы большинство составляли учителя. Члены данной кассы получали ранее описанные виды пенсий.

В С.-Петербургском земстве с 1897 г. эмеритальные пенсии получали учителя: В. Е. Щеглов – 119 руб., П. Н. Зайцев – 141 руб. в год [9, с. 41].

В Курском земстве с 1905 г. эмеритальные      пенсии           получали        следующие учителя:

— Ахтырская И. М. за 18 лет службы — 59 руб. 7 коп. в год;

– Каменев К. А. за 21 год службы – 133 руб. 33 коп. в год;

— Никольский А. И. за 30 лет стажа – 222 руб. 76 коп. в год [21, с. 54–55];

— Рябкова Е. А. за 15 лет службы — 41 руб. 71 коп. в год;

– Гудилин М. К. за 20 лет службы — 68 руб. 54 коп. в год;

– Яньшина Е. А. за 23 года службы — 105 руб. 21 коп. в год;

— Вахнив А.  А.  за  30  лет  стажа  – 316 руб. 88 коп. в год [16, с. 58–59].

Вдовьи пенсии выплачивали вдовам, мужья  которых  работали  учителями  и состояли в земской эмеритальной кассе:

— Постникова Е. И., супруг которой служил учителем 15 лет, – 45 руб. 45 коп. в год [21, с. 54-55];

— Плохих З. П., супруг которой имел стаж почти 28 лет, – 131 руб. 38 коп. в год;

Сторожилова М. В., супруг которой имел стаж 31 год, – 115 руб. 27 коп. в
год [16, с. 58–59].

Сиротские  пенсионы  от  эмеритуры получали:

— Постниковы Валентин, Валентина, Софья и Агафангель — 134 руб. в год на 4-х [21, с. 54–55];

— Плохих Павел и Николай, отец которых прослужил учителем 28 лет, — по 63 руб. 18 коп. в год;

— Сторожиловы Лидия и Агния, чей отец имел учительский стаж 31 год,  по 63 руб. 24 коп. [16, с. 58–59].

Назначались и особые пенсии, усиленные. Например, Елизавете Афанасьевне Головиной, служившей учительницей в Новооскольском земстве Курской губернии, выплачивали пенсион в размере 68 руб. 50 коп. в год, т. к. комиссия признала связь ее болезни с исполнением ею служебных обязанностей [22, с. 252].

Были  и  прецеденты,  когда  пенсию выдавали близкому родственнику ввиду тяжелой болезни пенсионера. Так, например, за больную учительницу Марию Мураховскую пенсион 100 руб. в год получала её мать  Надежда Мураховская, у которой, как удостоверяло полицейское управление, больная находилась на содержании и под присмотром. В данном случае губернская управа сочла более правильным выплачивать пенсионные суммы Н. Мураховской [3, с. 58].

В тесной связи с вопросом о составе участников находился и вопрос об участии в земских кассах учителей земских школ, содержание которых было основано на совместных средствах государства и земства. Данный вопрос в конце XX в. трактовался во всех земствах по-разному и вызвал ряд самых противоположных постановлений.

Учителя в последние годы составляли большинство земских служащих, и выход их из касс нарушал все расчеты, сделанные применительно к большому составу участников. Кроме того, большая часть учительского персонала являлись людьми одинокими (холостыми или незамужними), поэтому участие их в пенсионных кассах было крайне выгодно экономически, т. к. не было надобности образовывать резервы для их семейств. Это давало значительный плюс при составлении бюджета эмеритальных касс, по уставам которых взносы уходящим в отставку без выслуги прав на пенсию не возвращались. В пенсионных кассах, где собственные взносы хотя и возвращались, остальные суммы, стоящие на счетах участников, либо вовсе не выдавались, либо выдавались в размере не свыше 90%. Таким образом, в кассе оставался значительный запас средств для обеспечения правильного ее функционирования.
Рассмотрение этого вопроса в земских собраниях привело к самым разнообразным решениям: одни уездные земства высказались за перевод учителей в министерскую кассу, т. к. при таком решении вопроса приплаты земств уменьшались на 6–8% окладов содержания перешедших учителей; другие, наоборот, признавали необходимым оставить учителей в земских кассах, считая, что последние обеспечивают служащих лучше, чем министерская. В министерской кассе:
– при выходе в отставку до 5 лет взносы не возвращались;
– за 5–10 лет взносы возвращались без процентов;
– за 10–15 лет возвращались только собственные взносы со сложными процентами по 4 на 100.
В то время как земские кассы возвращали:
– до 5 лет  — собственные взносы без процентов;
– за 5–10 лет — те же взносы со сложными процентами по 4 на 100;
– за 10–15 лет — собственные взносы со сложными процентами с прибавлением от 25 до 85 и 90% остальных сумм, числящихся на счетах участников и их жен.
Точно так же разнились и порядки
назначения обыкновенных и усиленных пенсий, из министерской кассы за 15 лет и более выдавалась лишь пенсия, технически начисленная в порядке устава, а из земских касс допускалась выдача капитализованной пенсии, равной 95% прав участника и его жены. Оставляющие службу со стажем до 15 лет вследствие потери трудоспособности или упразднения должности из министерской кассы получали лишь свои взносы со сложными процентами, а из земских — либо пенсию, либо все суммы, стоящие на их счетах и на счетах их жен.

Наконец, третьи земства предлагали некий компромисс решения, чтобы учителя участвовали в обеих кассах или же оставались в земских, а министерскую, со своей стороны, передавали в кассы те 6% оклада их содержания.

Окончательно,   однако,   вопрос   не был решен ни в одной из губерний. В Смоленском собрании было решено, что в земских пенсионных кассах обязательно участие учителей, а потому руководство губернии со своей стороны выделяло совместные средства казны и земства. Губернские власти также обращались с просьбой в министерство о финансовой поддержке учителей в данных пенсионных кассах.

Тверское собрание постановило ходатайствовать о разрешении учителям участвовать в обеих кассах и в случае отрицательного решения обжаловать распоряжение министерства в Сенате.

Московское     собрание     разрешило старым учителям остаться в земской пенсионной кассе, а вновь поступающие на службу обязаны участвовать в министерской. На практике же этот контингент учителей участвовал в обеих кассах.

Рязанская губернская управа высказалась за оставление учителей в земской кассе, но собрание оставило вопрос открытым вследствие заявления гласного члена Государственной Думы – Леонова, что министерская касса лучше и что земство избавится таким образом от приплат за учителей.

Наконец, Харьковское земство этого вопроса разрешить и вовсе не смогло, губернское собрание высказалось за то, чтобы учителя, как в собственных интересах, так и в интересах пенсионной кассы, участвовали только в одной земской кассе, при условии взноса уездными земствами за них 6% с полного оклада их содержания.

Уездные же собрания не пришли к единодушному решению, а некоторые и совсем не рассматривали этого вопроса, почему и не набралось требуемого законом большинства 2/3 уездных земств.

Таким образом, хотя этот вопрос и нельзя считать окончательно разрешенным, тем не менее нужно отметить общую тенденцию  попытку оставить учителей в земских пенсионных кассах.

Список литературы

1. Загряцков М. Д. Земская служба и социальное страхование. М.: Склад изд. магазин «Высшая школа», 1916. 34 с.
2. Текущая школьная статистика Курского губернского земства 1899/1900 г. Курск: Тип. Курск. губ. земства, 1900. 119 с.
3. Доклады Курской земской управы XXXVI очередному губернскому земскому собранию. Курск: Тип. Курск. губ. земства, 1900. 58 с.
4. Устав Курской земской эмеритальной кассы. Курск: Тип. Курск. губ. земства, 1896. 32 с.
5. Отчет по ревизии, произведенной в 1904 г. сенатором Н. А. Зиновьевым.
Т. 1. СПб.: Тип. МВД, 1906. 504 с.
6. Веселовский Б. Б. История земства. Т. 3. СПб.: Изд-во О. Н. Поповой, 1911. 709 с.
7. Земское самоуправление в России, 1864–1918: в 2 кн. Кн. 2: 1905–1918. М.:
Наука, 2005. 384 с.
8. Устав пенсионной кассы служащих в земстве С.-Петербургской губернии. СПб.: Тип. Акционерного общества «Слово», 1877. 55 с.
9. Отчет С. Петербургской уездной земской управы по эмеритальной кассе за 20 лет: 1877–1897 гг. СПб.: Тип.-лит. И. А. Литвинова, 1897. 51 с.
10. Кульчитцкий А. В. История пенсионного обеспечения россиян: 1827– 1917 гг. // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. Аспирантские тетради. № 35 (76), ч. 1: Общественные и гуманитарные науки. СПб.: Кн. дом, 2008. С. 199–204.
11. Отчет эмеритальной кассы служащих в земстве Курской губернии за 1899/1900 г. Курск: Тип. Курск. губ. земства, 1900. 41 с.
12. Отчет эмеритальной кассы служащих в земстве Курской губернии за 1901/1902 г. Курск: Тип. Курск. губ. земства, 1902. 44 с.
13. Отчет эмеритальной кассы служащих в земстве Курской губернии за 1902/1903 г. Курск: Тип. Курск. губ. земства, 1903. 54 с.
14. Отчет эмеритальной кассы служащих в земстве Курской губернии за
1903/1904 г. Курск: Тип. Курск. губ. земства, 1904. 54 с.
15. Отчет эмеритальной кассы служащих в земстве Курской губернии за 1904/1905 г. Курск: Тип. Курск. губ. земства, 1906. 55 с.
16. Отчет эмеритальной кассы служащих в земстве Курской губернии за 1906/1907 г. Курск: Тип. Курск. губ. земства, 1907. 62 с.
17. Отчет эмеритальной кассы служащих в земстве Курской губернии за 1907/1908 г. Курск: Тип. Курск. губ. земства, 1908. 62 с.
18. Отчет эмеритальной кассы служащих в земстве Курской губернии за 1910/1911 г. Курск: Тип. Курск. губ. земства, 1911. 63 с.
19. Отчет эмеритальной кассы служащих в земстве Курской губернии за 1911/1912 г. Курск: Тип. Курск губ. земства, 1912. 68 с.
20. Отчет эмеритальной кассы служащих в земстве Курской губернии за 1912/1913 г. Курск: Тип. Курск. губ. земства, 1914. 67 с.
21. Отчет эмеритальной кассы служащих в земстве Курской губернии за 1905/1906 г. Курск: Тип. Курск. губ. земства, 1906. 57 с.
22. Журнал заседаний 49 очередного Курского губернского земского собрания декабря 1913 г. Курск: Тип. Курск. губ. земства, 1914. 1056 с.

Поступила в редакцию 11.10.18


По материалам сайта ЮЗГУ:  https://swsu.ru/izvestiya/serieshistory/history_pravo/3_2017.pdf

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *