Курский Знаменский монастырь
(до 1917 г.)
По материалам журнала "Известия ЮЗГУ. Серия История и право" (www.swsu.ru/izvestiya/serieshistory)
Рейтинг@Mail.ru
Версия для слабовидящих

ВОСПОМИНАНИЯ КАК ИСТОЧНИК ИССЛЕДОВАНИЯ ПОВСЕДНЕВНОЙ ЖИЗНИ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ КУРСКОГО КРАЯ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ ХХ ВЕКА (ПО МАТЕРИАЛАМ БИОГРАФИИ Е. М. ЗАЙЦЕВА)

УДК 908

Е. В. Кизилова, член Союза художников России,
ФГБОУ ВО «Юго-Западный государственный университет» (Курск, Россия)
(e-mail: katya-kizilova@yandex.ru)

Статья подготовлена по воспоминаниям заслуженного художника России Евгения Митрофановича Зайцева. Они являются источником исследования повседневной жизни художественной интеллигенции Курского края во второй половине ХХ века.

В статье отражены основные этапы жизни художника, впервые изложены автобиографические факты его детства, юности, времени профессионального становления и роста. Его обучение в Курском художественно-графическом  училище,  педагогическая деятельность  в  городе  Петровск-Забайкальский

Читинской области, служба в армии на границе с Монголией, учеба в Харьковском художественном институте, который в разные годы окончили такие известные в будущем курские художники, как Леонид Руднев, Василий Ерофеев, Роза и Фёдор Трегуб и другие. В период обучения Евгений Зайцев участвовал в республиканских и всесоюзных выставках. По окончании вуза он вернулся в родной город, стал преподавать на художественно-графическом факультете Курского государственного педагогического института. Параллельно с педагогической деятельностью Зайцев продолжал работать творчески. Он стал автором картин «Хоккеисты», «Курские соловьи», «Народные комиссары», многочисленных портретов агрономов и доярок, ударников сельскохозяйственного труда. Его работы высоко оценивались специалистами и посетителями выставок, приобретались музеями и коллекционерами из разных стран. Сам автор совершил немало творческих поездок по СССР и за пределы страны.

Данное исследование свидетельствует о том, что во второй половине ХХ века Союз художников СССР и его региональные отделения получали всемерную поддержку. Государственные заказы, гарантированные договоры, творческие поездки и пленэры, путёвки, предоставление в пользование мастерских и даже   личного   жилья   были   частью   политики,   направленной   на   формирование   высоких   духовно-нравственных качеств каждой личности в отдельности и интеллектуально развитого общества в целом, частью системы воспитания и образования.

Ключевые слова: исследования, повседневная жизнь, художественная интеллигенция, Курский край, воспоминания.

Есть все основания согласиться с мнением о том, что искусство является окном в душу. Искусство не может рассматриваться как предмет удовольствия, хотя и это качество имеет право на существование. Предмет искусства сложно определить с научной точки зрения, в связи с чем сегодня в изобилии процветает терминологическая имитация и профанация. Некоторые обыватели и даже специалисты воспринимают искусство как игру, эксплуатируя чужие замыслы, героев, удачные стилистические находки, приёмы известных мастеров.

Не всякое творение можно определить категорией «искусство». Но эмоциональная составляющая (радость и горе души художника) в нём, без всякого сомнения,  должны  присутствовать.  Если жизнь воспринимается как объективная реальность или действительность, искусство является отражением действительности в художественных образах. Но искусство не занимается прямым отображением действительности, этим занимается фотография. Русское искусство, реалистичное по форме и православное по сути, призвано создавать идеалы красоты, человеческого достоинства, нравственности и самопожертвования, уважительного отношения к зрителю. В этом не только характерная особенность русского искусства, но и его предназначение, поэтому, в отличие от музеев современного искусства, картинные галереи всегда полны посетителями.

К сожалению, современному искусству   характерна     «нарочитая    глуповатость», оно во многом ориентировано на «богатых простаков». Причиной создавшейся ситуации является в том числе и профессиональная «неподготовленность» художника. Наше исследование посвящено Профессионалу с большой буквы.

Заслуженный художник России Евгений Митрофанович Зайцев по состоянию здоровья практически не выходит сегодня из своей квартиры. Работает дома, общается с близкими, жалует социальные сети, ведь там так много его коллег и бывших учеников. Большинство диалогов он завершает словами: «Работайте! Работайте, пока молоды! Ведь вовремя найти своё призвание – великое счастье!» И это не просто вежливое напутствие. Зайцев знает, о чём говорит.

Имя Евгения Митрофановича Зайцева известно не каждому курянину, однако он известен далеко за пределами родного города. Работы мастера хранятся в музеях и частных коллекциях России и Франции, Голландии и Норвегии, Германии и Японии… Сотни людей застыли на его портретах. И это число неумолимо растёт, несмотря на то, что автор давно разменял 9-й десяток.

Он родился в 1935 году в Курске, в малограмотной семье. К рисованию мальчика приучала мама, между делом, чтобы занять свободное время ребёнка. Во время войны, когда Курск был оккупирован, семья спасалась в деревне Вторая Ламонова. Там Женя пошёл в школу, где и проявилась его способность к изобразительному искусству. На радость учителей он оформлял стенгазеты, рисовал карты. После Победы мальчишку пытались определить в Суворовское училище, где он честно пробыл 2 месяца, а потом сбежал, не выдержав дисциплинарных требований, влекомый чувством свободы, характерным для любого творческого человека [1].

В 1949 г. Зайцев поступил в Курское художественно-графическое училище. В то время в его стенах была сосредоточена жизнь творческой части города. В училище преподавали выпускники высших специальных учебных заведений, они же

доминировали в художественном фонде. Педагогами Евгения Митрофановича были такие легенды, как Василий Нукало, Леонид Кожетев, Дмитрий Светличный, Владимир Солодовник… Ни одного второстепенного имени! Да и выпускники по всему свету ездили преподавать, все были на достойном уровне. Некоторые даже работали в высших учебных заведениях – Пискловы, Никитич и др. [1]

По окончании училища молодой художник уехал по направлению в Читинскую область, в город ПетровскЗабайкальский, куда когда-то ссылали декабристов. Уехал учить местных школьников черчению и рисованию. Однако шлифовать педагогический опыт помешала армия. Три года молодой специалист отслужил в Кяхте, что на границе с Монголией. Там-то он и понял, что курское училище – не предел, надо развиваться. Подал документы в Харьковский художественный институт и, демобилизовавшись, поступил. Нельзя не сказать, что в разные годы это учебное заведение оканчивали такие известные в будущем курские художники, как Леонид Руднев, Василий Ерофеев, Роза и Фёдор Трегуб и др. [2]

Учился Зайцев хорошо. Будучи студентом, участвовал в республиканских и всесоюзных выставках, а его дипломная работа «В новом районе», с которой прямо на зрителя смотрят молодые задорные девчонки из прокатного цеха, даже была напечатана в таких популярных журналах, как «Огонёк» и «Работница».

Дипломированного молодого художника  Евгения  Зайцева  приглашали работать и в Таллин, и в Новочеркасск, но он решил вернуться в родной город. Работать устроился на худграф, который к тому времени стал факультетом при педагогическом институте.  «В  начале 60-х, – вспоминает Евгений Митрофанович, – когда я пришёл на факультет, у нас не было определённых учебных задач. А когда начали требовать их внедрение, понадобились более подготовленные педагоги. Я понимал, что не имея выработанной системы обучения, под которую подбираются преподаватели, ставятся цели, решаются условия, даже при наличии авторитетных работников, получить современное образование нельзя. Одними это воспринималось в штыки, но и появлялись соучастники. Но согласитесь, трудно представить факультет одних профессоров и доцентов, выпускающих полуфабрикат “специалистов” с высшим образованием» [3].

Параллельно с педагогической деятельностью Зайцев, конечно, продолжал работать творчески. «Хоккеисты», «Курские соловьи», «Народные комиссары», многочисленные портреты агрономов и доярок, ударников сельхозтруда… Его картины буквально гремели на выставках, приобретались музеями и коллекционерами из разных стран, а сам автор совершил немало творческих поездок по СССР и за пределами Союза [4].

Отмечая    значимость    деятельности Союза художников, заметим, что членство в курском отделении этой организации сыграло немаловажную роль в жизни Евгения Зайцева.

В послевоенное время в Курске начала работать художественная студия под руководством Петра Константиновича Лихина, объединившая тогдашних мастеров. А в 60-х уже молодые куряне, выпускники Харьковского художественного института, стали инициаторами возрождения творческого Союза художников, чем способствовали развитию культуры, устраивая выставки и встречи в городе и глубинке. Десятки ярких людей в разные годы укрепляли остов организации. Это и директора художественного фонда Тихон Прохорчук, Вячеслав Кононов, Аркадий Влазнев, Евгений Борзенков; члены фонда – производственники акварелист Хинкис, карикатурист Бакутский, скульпторы Редигер, Терехов, Яковлева – в 1950-е годы они с большим умением оформляли магазины альфрейными работами, скульптурными рельефами, росписями по стеклу, а позже отлично проявили себя в разработке и оформлении стендов. Были и художникипортретисты – ветераны Великой Отечественной войны: Пётр Авдеев, Василий Кретов, Михаил Мартынов, Анатолий Модинов… Они же рисовали портреты членов политбюро. Многие выпускники вузов пришли работать в Союз – Трегубы, Шорохов, Барабанщиков, Капустин, Конев, Ронкин, Ольховиков, Киселёв, Парашечкин, Притула, Колбасов, Москаленко. В 1970-е гг. приехали Мазуров, Рыков, Криволапов… Ну а потом Союз художников стал пополняться выпускниками худграфа пединститута [5].

В ряду этих славных имён, безусловно, стояло и имя Евгения Зайцева. Мастер вспоминает: «Я многие Союзы знаю – воронежский, орловский… Они хороши отдельными художниками. Но у них не было такого монолита, как у нас. Когда чужие попадали к нам, видели, что нас и человек-то не так много, но это была могучая кучка. И белгородцы, и сумчане приезжали, и липецкие художники. И не понимали, как можно в такой дружной семье существовать. Наш Союз, курский, был единственным таким в этом смысле. У нас был нацеленный коллектив. Вот представь его без Лёни Руднева? Это же часть искринки! Или без того же Ерофеева? Это составляло такую массу, которая сплачивает всё вокруг. Хотя, конечно, за годы много всего было, как в любом коллективе. В 60-х была такая ситуация. Из-за нескольких самодеятельных художников, почувствовавших угрозу со стороны профессионалов, распускали слухи, сплетни, интриги, наговаривали в партийных инстанциях на художников, которые открыто говорили о моральном и нравственном положении в Союзе. Но нет худа без добра, в этих условиях формировались новые условия для художников профессионалов, а недоучки уже не могли влиять на создаваемый климат, хоть и  продолжали “мутить воду”. Это позволило к 80-м годам создать условия для активной творческой работы, уважительного дружеского отношения, порядочности. До  тех пор, пока к этому не приложили руки некоторые художники, с меркантильными задачами превращения Союза  художников  в  проходной  двор.

Все болели за процветание Союза, за его авторитет, а в результате угодливых мер мы потихоньку снижали уровень профессионализма, требовательности, чистоплотности. Мы его разрушали. И сегодня так же. Нет целенаправленной политики правления СХ в творческом смысле, в поддержке отдельных художников, в пропаганде издания книг о конкретном мастере или группе мастеров, в выбивании льготных условий по содержанию творческих мастерских… А ведь эта организация должна заботиться обо мне, художнике. В смысле моей творческой способности, в смысле развития, показать, что я из  себя представляю. Рекламировать, определять какие-то обучающие моменты. Почему раньше мы приглашали искусствоведов, которые рассказывали, что свойственно искусству сегодня. Мы могли спорить с ними, утверждая какую-то истину».

Бесспорно, что в словах опытного человека сквозит ностальгия по молодости, по времени, когда многое хотелось и многое же получалось. Но факты остаются фактами. Чтобы вступить в Союз, нужно было активно участвовать в выставках. На каждой искусствоведы писали рецензии, комментарии, причём не «в альбом», требовались общественные публикации. Способствовало и печатание репродукций в газетах и журналах. Кроме того, молодые художники ездили по деревням и сёлам, устраивали встречи с населением в клубах, за каждым был закреплён определённый район. Всё это в совокупности давало возможность рекомендовать претендента на вступление в Союз [5].

Нельзя не сказать и о материальном поощрении. Во второй половине XX века Союз художников всячески поддерживался государством. Госзаказы, гарантированные договоры, творческие поездки и пленэры, путёвки, предоставление в пользование мастерских и даже личного жилья. Это было частью комплексной работы государства по воспитанию образованного, интеллектуального народа, частью  воспитания.  Зайцев  утверждает:

«Художника надо не только учить, но и воспитывать. Художник, имеющий высшее образование,  – это ещё не образованный человек. Образованным можно быть и без диплома, это не одно и то же. Студент, окончивший высшее учебное заведение – это ещё не художник, он просто имеет  образование художественное. А стать художником – это ещё надо стать!.. Так же и в Союзе. То, что тебя приняли, ещё не значит, что ты мастер, ты, может быть, только подаёшь надежды. А чтобы довести себя до совершенства, надо, чтобы среда, в которой ты находишься, стимулировала твой рост, воспитывала тебя. Раньше, если мы намечали выставку, – делится воспоминаниями мастер, – мы издавали буклет о художнике, каждый, кто приходил на открытие – его получал. Союз же помогал оформлять работы, правление выделяло необходимое количество денег. Отправляли в Дома отдыха. Ещё у нас в Союзе были бесплатные творческие дачи, – продолжает Евгений Митрофанович. – На них посылали людей перспективных, активно участвующих в выставках. Эти дачи были как бы продолжением процесса обучения. Не просто этюдики пописать, а поощрялось, когда художник за картину брался. Могли даже продлить нахождение там. Пока мастер пишет, выставком периодически смотрит работу. Если всё идёт хорошо, могут пролонгировать, выплатить, скажем, 25% стоимости картины и даже больше. Потом эта работа попадала в фонд, а оттуда уже в музеи, галереи… В общем, автор чувствовал себя нужным» [7].

Кстати, о картинах.  Зайцев уверен, это главнейший жанр искусства. Чтобы создать её, одного таланта мало, нужны знания, ведь у живописи сверхзадача  – наполнить окружающий мир человека красотой, человечностью, мыслью. Приверженец классики, Евгений Митрофанович всегда писал на вечные темы. Семья, родина, история… «Это неправда, что раньше не приветствовались свободные темы, – уверяет художник. – Приветствовали  всё,  что  удивляло,  было  новым, настоящим. Когда было не просто визуальное изображение пейзажа или портрета, а впечатление. И даже абстракции и полуабстракции находили своего зрителя. Осуждалась творческая неграмотность! Я говорю и о художественной форме, и о мастеровитости автора. Помню, был портрет Есенина, и огромная статья про эту работу, как художник глупо и беспомощно пытался воссоздать образ легендарного народного поэта. Что рука, как глинистая лапа… Вот такая критика была. Также не приветствовалась излишняя фотографичность, как, например, в картине Локтионова “Письмо с фронта”. Приветствовалось живое писание. Живописцы, а не краскописцы» [6].


По материалам сайта ЮЗГУ: https://swsu.ru/izvestiya/serieshistory/history_pravo/3_2017.pdf

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *