Курский Знаменский монастырь
(до 1917 г.)
По материалам журнала "Известия ЮЗГУ. Серия История и право" (www.swsu.ru/izvestiya/serieshistory)
Рейтинг@Mail.ru

СОЦИАЛЬНЫЙ ПРОТЕСТ РАЗЛИЧНЫХ СЛОЕВ НАСЕЛЕНИЯ КУРСКОЙ ГУБЕРНИИ В УСЛОВИЯХ РЕВОЛЮЦИИ 1905 ГОДА

УДК 94/99 (2 Рос — 4 Кус)

А. Г. Евдокимова, соискатель, Курский государственный университет (e-mail: danilchenko.ag@mail.ru)

СОЦИАЛЬНЫЙ ПРОТЕСТ РАЗЛИЧНЫХ СЛОЕВ НАСЕЛЕНИЯ КУРСКОЙ ГУБЕРНИИ В УСЛОВИЯХ РЕВОЛЮЦИИ 1905 ГОДА 

В статье впервые дается определение понятия «социальный протест» с раскрытием разнородных социальных выступлений на курской территории в процессе революции 1905 г. Во-первых, социальный протест представляет собой открытое отстаивание различными слоями общества своих жизненных интересов, имеющих разнолико-групповой характер. Главные критерии его проявлений включают единство действий, массовость и активность, организованность и результативность. В период революций социальная борьба, переплетаясь с политической, проходит активнее, а обыкновенная разрозненность временно сменяется синхронностью выступлений, что вносит элементы единых действий.

Во-вторых, период революции 1905 г. внес небывалый размах социального протеста, участники которого чаще добивались выполнения своих требований. В аграрной Курской губернии наибольшее распространение получили крестьянские выступления, приняв в рамках февраля – ноября чрезмерно жестокую форму погромов дворянских имений, одновременно сочетаясь с разнополярными действиями: от вооруженных столкновений с отрядами царских войск и сельских стражников полиции, создания локальных крестьянских «республик» и однотипных с рабочими Советами крестьянских Комитетов до совершенно мирных и признанных законом обращений крестьянских общин к царю, правительству и Государственной думе с изложением их нужд и претензий к помещикам и властям.

Наиболее активной формой рабочего движения с целью улучшения социальных условий своего рода стала стачка. Забастовки малочисленных рабочих, охватив заведения и в сельской местности, приобрели регулярный характер, в особенности у железнодорожников, начиная с февраля, охватив только станцию железной дороги в Курске, а заканчивая декабрьской волной общегубернского масштаба. Впервые открыто встали на защиту насущных интересов учащаяся молодежь (с февраля по декабрь) и солдаты региона (с лета 1905 г.). В общем итоге статья рисует полную картину социальной борьбы курян в период Первой российской революции.

Ключевые слова: российская революция 1905 г., социальные выступления,  Курская губерния.

***

Начало Первой российской революции положил расстрел 9 января 1905 г. в Петербурге, после которого в движение вступили регион за регионом, включая Курщину.

В Курске 12 февраля молодежь организовала уличную демонстрацию с требованиями отстранить от преподавания и руководства учебными заведениями отдельных реакционеров, но учащиеся духовной и учительской семинарии,  гимназисты подверглись разгону полицией и черносотенцами, что вызвало негодование среди населения [1, л. 54].

Универсальной формой рабочего протеста с целями улучшения социальных условий своего труда стала стачка. В феврале произошла забастовка на станции Курск, имевшая преимущественно экономический характер. Железнодорожники предъявили требования о прибавке жалования и т. д. Отсутствие    поддержки со стороны других служб дороги заставило через сутки ее прекратить, не добившись каких-либо существенных результатов [2, с. 21].

В первые месяцы революции преобладали экономические стачки. Забастовочная борьба охватила и другие пред приятия Курска и заводы, расположенные в уездах губернии. Революционная агитация РСДРП среди городских работников активизировала их экономические забастовки. Городские выступления отличались организованностью. Были образованы стачечные комитеты, ячейки Всероссийского железнодорожного союза, которые находились под влиянием социалистов-революционеров.

В мае бастовали рабочие пенькопрядилен Фатежа. Наиболее организованно прошли социальные выступления: июльское – в крупной Снагостской экономии А. В. Барятинского, августовское – на Глушковской суконной фабрике Н. С. Терещенко.

Сезонные работники сахарных и винокуренных заводов, происходя из окрестных деревень, не порывали связи с сельским хозяйством и в полной мере сохранили крестьянскую психологию. По данной причине в большинстве случаев забастовки переходили в стихийный бунт с разгромом, захватом и дележом заводского имущества [3, д. 9986, л. 133 об.].

В сентябре забастовочное движение охватило сахарные предприятия. Рабочие Марьинского и Ивнянского сахзаводов потребовали установления 8-часового рабочего дня и перехода с двух на трехсменную работу [4, с. 34–35].

Вследствие брожения во всей губернии 12 сентября курские мужская гимназия и реальное училище временно закрылись, было прервано телеграфное сообщение с Харьковом. В Курске началась забастовка земских служащих [5, л. 3, 7, 24].

Пришли в движение и другие слои трудящихся – ремесленники, приказчики, швеи. Они также требовали у хозяев улучшения  условий  труда  и повышения зарплаты. К примеру, рыльские пекари потребовали от владельцев пекарен отгулы на праздничные дни, а по воскресеньям начинать работу с трех часов дня, иначе они, воспользовавшись скоплением народа во время призыва, спровоцируют беспорядки [3, д. 9999, л. 12–12 об.].

В середине 1905 г. движение рабочих Курской губернии продолжало сохранять эпизодическую динамику и экономический характер. В частности, забастовали наборщики, печатники и ученики губернской типографии, требуя страхования рабочих за счет типографии, упразднения внеурочных дежурств, увеличения зарплаты ученика, ежегодные двухнедельные отпуска с сохранением заработной платы. Испытанный способ с наймом штрейкбрехеров привел к срыву  и данной стачки  [Там же, д. 9984, л. 8].

Кульминацией Первой русской революции стала Всероссийская октябрьская политическая стачка, охватившая города и железные дороги. Наряду с политическими лозунгами рабочие выдвигали социальные требования, касающиеся улучшения условий труда вплоть до введения 8-часового рабочего дня [5, л. 12]. Всеобщая забастовка с 7 по 18 октября 1905 г. включала в себя экономические, политические и другие требования, отражая довольно пестрый состав ее взрослых участников и учащейся молодежи, их решимость изменить ситуацию в сфере труда и учебы, социальных отношений низших и средних слоев городского населения. Ее активисты выступали против низкого жизненного уровня трудящихся, против растущей пропасти между реальным экономическим положением и возраставшими потребностями в период модернизации страны, против равнодушия верховной власти к социальным противоречиям в обществе.

Ноябрьские волнения рабочих происходили в условиях накопленного опыта предшествующих движений, причем после быстрого удовлетворения их минимальных запросов работа возобновлялась  [3, д. 9999, л.130–131].

К концу 1905 г. правительством были приняты все необходимые меры по подавлению рабочего протеста. В период октябрьской и декабрьской стачек на Московско-Киево-Воронежской железной дороге 208 человек лишились работы, а в январе 1906 г. по спискам было уволено со службы более 300 рабочих [6, л. 158–158 об.].

В общий поток революционных событий вливались и крестьянские волнения. Как и в рабочем движении, в них было больше социального аспекта, чем зрелого политического сознания. Вместе с тем 1905 г. для Курской губернии стал действительно временем крестьянской революции: из 15 уездов только 3 не были охвачены движением селян. Основной предпосылкой массового крестьянского движения 1905 г. являлось малоземелье и помещичье засилье [7, с. 26].

Избыток рабочих рук в условиях неурожая 1905 г. привели к застою и обнищанию крестьянских хозяйств [Там же, с. 29, 37].

В основе социального протеста курских крестьян лежало требование справедливого распределения земельной собственности, а также увеличение платы за полевые работы, уменьшение арендных цен на землю, сдача земли только местным крестьянам из бывших помещичьих, увеличение площади сдаваемой земли. Данные требования иногда заносились крестьянами в сельские приговоры, причем определялся максимум арендной платы  (по  Обоянскому уезду  максимум 12  рублей   за десятину  озимого поля, 8 рублей – ярового) и минимум той платы, которую помещики должны платить за полевые работы. Подобные притязания предъявлялись во всех уездах Курской губернии.

Вопрос о повышении заработной платы поднимался также на сахарных заводах. В том случае, когда владельцы  не соглашались на предъявленные условия, в экономиях снимались все рабочие вплоть до домашней прислуги, а в Суджанском  уезде  из-за  неудовлетворения требований были случаи запашки чужой земли, забастовки и даже поджоги [8, д. 11003, л. 30 об.].

Сельские жители, уходя на заработки в Харьков, Екатеринославль, Одессу, попадали под влияние революционеров, а по возвращении домой они сами становились организаторами революционных очагов на местах [Там же, д. 10593, л. 72]. Дополнительным фактором послужила деятельная революционная агитация эсеров, нашедшая крайне благоприятную почву среди крестьян путем распространения листовок,   прокламаций, организации местных групп и кружков и подготовки  вооруженного  восстания  [9, с.78].

Аграрное движение началось в тех уездах, где остро ощущалась нехватка земли (помещичьи владения вклинивались в крестьянские земли) и недостаток  в лесе, сосредоточенном в крупных помещичьих имениях. Инициатива выступления принадлежала Льговскому уезду. В конце января 1905 г. местные крестьяне начали порубки леса князя Барятинского, причем оказали сопротивление приставу, а затем разгромили усадьбу Стремоухова, расхитили около трех  вагонов  зерна  [3, д. 10030, л. 34].

Движение разрасталось, но лишенное руководства, неорганизованное оно выливалось в стихийные формы разгрома помещичьих имений.

Крестьяне считали, что прирезкой земли они решат все свои проблемы. Надежда на реформу поддерживалась либералами, призывавшими к спокойствию и мирному разрешению аграрного вопроса. Выступления крестьян начинались с того, что они с просьбами о своих нуждах обращались к помещикам и, только получив отказы, переходили к насильственным действиям. Например, крестьяне Черкесской Конопельки Суджанского уезда 27 июля явились к владельцу Шмидту с требованием допустить скот на пастбище, сдавать землю в аренду не дороже 15 рублей за десятину, но, получив отказ, выпустили до 300 голов скота на луга Шмидта [3, д. 10593, л. 47 об.].

Летом 1905 г. крестьянское движение в связи с полевыми работами несколько ослабело, но не прекратилось. В некоторых местах губернии происходили единичные поджоги экономических хозяйственных построек. К концу лета крестьяне настойчиво требовали от администрации увеличения своих надельных площадей и снижения арендной платы при съеме дворянских участков [3, д. 9986, л. 133].

С наступлением осени социальные протесты аграрников усилились и приобрели более жестокий характер, проявившийся в серии погромов и пожаров по всей губернии. Во многих районах, где находились сахарные и винокуренные заводы, в это время началась уборка свеклы и картофеля, затем ввоз корнеплодов на предприятия и само заводское производство. Число рабочих увеличилось за счет дополнительных кадров из пришлого населения. Скопление народа в поисках осеннего заработка при заводах в 1905 г. было особенно значительным вследствие недорода хлебов в крае. Срочная работа в сахарном производстве, убыточность для завода даже однодневных забастовок давали лишний повод к повышенным требованиям рабочих и возможной агитации [Там же, л. 125].

М. В. Сабашников, владелец сахарного завода в Любимовке Суджанского уезда, так описывал эти события: «Само собой разумеется, Любимовский завод принимал участие в общем движении. Одновременно в округе завода крестьяне стали громить помещиков. Одна за другой преданы были пламени усадьбы в экономии Жекулиных, Мальцева, Кологривовых, Рейнфельд. В продолжение недели завод был окружен заревами пожаров. Тяжело было положение служащих и постоянных мастеровых и рабочих завода, оказавшихся как бы на острове среди моря разбушевавшегося крестьянства. Они участвовали во всеобщей забастовке по политическим побуждениям, сочувствуя освободительному движению, но они никак не могли одобрить погромы производимые  крестьянами.  Притом, погромы эти легко могли обрушиться и на самый завод, и на их квартиры на заводе» [10, с. 302].

В итоге сезонники-любимовцы 10 октября 1905 г. предъявили требования повышения заработной платы, но не смогли организовать стачку и ночью принялись громить завод, затем взломали замки на заводском магазине и захватили бывшие там товары [3, д. 9986, л. 133 об].

Осень 1905 г. вызвала увеличение погромного движения крестьян. Издание царского манифеста 17 октября не принесло успокоения в губернию, поскольку в деревне начали циркулировать слухи об отмене податей, о даровых нарезках земли и упразднении должностных лиц крестьянского управления, что повлекло за собой слабое поступление повинностей. После объявления этого указа в уездах появились лица, устраивавшие крестьянские митинги. Провозглашенную в Манифесте гражданскую свободу крестьяне поняли по-своему – как полную свободу насильственных действий над имуществом помещиков [3, д. 9996, л. 65 об.].

Характер погромов по всему краю был типичен: каждое имение грабилось и сжигалось своими крестьянами, причем пострадали только те районы, где проживали малоземельные бывшие помещичьи крестьяне, в многоземельных селениях бывших государственных крестьян беспорядков не происходило [Там же, л. 29, 86]. Ноябрьские волнения достигли максимума по жестокости, как явствует из рапорта командира воинской части с задачами усмирения селян: «Положение отчаянное, безвыходное. …Вечером крестьяне сожгли 4 усадьбы. Войска до самого утра защищали владельца Дженеева от крестьян, так как те хотели его убить. Войска 14 ноября в Лазах попали в засаду и еле спаслись. Крестьяне угрожали  сжечь стоянку войск. С 14 на 15 горит в 5 местах, боюсь, чтобы не вырезали оставшихся людей, на помощь им утром должны выступить драгуны. Войска бессильны. Просят помощи и днем и ночью… Спят по очереди по 2 часа в сутки… Все усадьбы землевладельцев и зажиточных крестьян погибли. Все бежали, помещики, прислуга, бежали все власти… Выяснилось, что жгут и грабят усадьбы и владельцев земли крестьяне ближних  деревень  всем  составом»  [3,  д. 9996, л. 150–150 об.].

К 1906 г. протестные выступления были прекращены военной силой, но настроение в деревне оставалось крайне напряженным, сдерживаемое только присутствием казаков и пехоты [3, д. 10048, л. 75 об. – 76].

С другой стороны, деревню питала надежда на открытие в апреле 1906 г. Государственной думы, которая передаст ей все земли дворян [8, д. 10415, л. 127 об.]. К результатам крестьянских выступлений следует отнести сокращение рабочего дня на 2 часа в Грайворонском уезде, уравнение зимней и летней платы на сахарном заводе Терещенко в Старооскольском уезде, предоставление некоторых льгот в пользу крестьян на пользование выгонами и сенокосами, удобными для них прогонами и проездами, падение арендной   платы   на  землю,  увеличение заработной платы на сельхозработы.

В условиях революции произошли и одиночные солдатские волнения, начиная с кровавой акции летом 1905 г. На станции Курск следующая транзитом команда 1-го конно-горного артиллерийского дивизиона ждала отправки в Киев. Раскаленный от летней жары состав был переполнен нижними чинами. Канонир Божиков отказался сесть в вагон, заявив, что «в таких вагонах возят лошадей, а солдат должны везти в хороших вагонах, и что он в скотский вагон не сядет». Поручик Михалапов приказал связать солдата и отвести под арест. Тогда Божиков ответил: «Вы сейчас над нами распоряжаетесь, а на Дальнем Востоке посмотрим, кто будет  распоряжаться»  [3,  д. 10030, л. 19]. В ответ офицер выхватил шашку и зарубил солдата, а затем заперся в штабном вагоне от разъяренной толпы из станционных людей, которых безуспешно  пытались  разогнать жандармы.

Эти гражданские очевидцы убийства военнослужащего не позволили коменданту станции отправить воинский состав, отцепили вагон, где скрывался поручик, и подожгли, причем при абсолютном бездействии солдат [11, с. 163].

В ноябре уже местные солдаты 203го пехотного Грайворонского полка предъявили профессиональные требования, которые направили своему командованию. Они касались в основном обустройства солдатского быта и порядка прохождения службы: немедленное возвращение в полк солдат, отосланных в деревни для полицейской службы, передача всей земли крестьянам, исправная выдача пособий семьям запасных, увеличение жалования нижним чинам, улучшение солдатской пищи и уменьшение срока службы с четырех до двух лет, отмена смертной казни, дисциплинарных батальонов, телесных наказаний, военных судов [3, д. 9984, л. 309].

На тему волнений среди солдат Курского гарнизона было сообщение в газете «Русское слово» за ноябрь в 1905  г.:

«Курск, 26-е. Волнения в местном гарнизоне  продолжаются. Призывные 1901 года – настойчиво требуют отпуска» [12]. К декабрю 1905 г. в Курской духовной и учительской семинариях, у старшеклассников реального училища и мужской гимназии эпизодически наблюдались элементы революционного настроения, открытые требования конкретного содержания, имеющие исключительно академический характер, выдвигались воспитанниками духовной семинарии и землемерного училища: право получения семинаристами высшего светского образования и более разносторонней организации обучения землемеров [13, с. 197].

Список литературы

  1. ГАКО (Гос. арх. Курск. обл.).  –  Ф. 1642. – Оп. – Д. 233.
  2. Матусевич Л., Казарин А. 1905 год в Курской губернии. – Курск: [Б.и.],– 149 с.
  3. ГАКО. – Ф. 1. – Оп. 1. 4. Малявский А. Д. Крестьянское движение в Курской губернии в революции 1905–1907 гг. // Краеведческие записки Курского областного краеведческого музея. – Вып. 1. – Курск, 1959. – 168 с.
  4. ГАКО. – Ф. 2969. – Оп. 3. – Д. 372.
  5. ГАКО. – Ф. 46. – Оп. 60. – Д. 25.
  6. 1905 год в Курской губернии: сб. ст. – [Б.м.]: Советская деревня, 1925. – 123 с.
  7. ГАКО. – Ф. 184. – Оп. 1.
  8. Салтык Г. А. Создание и деятельность партии социалистов-революционеров в губерниях Черноземного Центра России (конец XIX века – октябрь 1917 года) / Курск. гос. политехн. ун-т. – Курск, – 502 с.
  9. Сабашников М. В. Записки М. В. Сабашникова. – М.: Изд-во им. Сабашниковых, 1994. – 468 с.
  10. Райский Ю. Л. Курские большевики в годы Первой русской  революции // Ученые записки Курского государственного педагогического института. – Курск, 1968. – Т. 47, ч. II. – 209 с.
  11. Революционные события 1905– 1907 гг. в Курской губернии: сб. документов и материалов. – Курск: [Б.и.], 1955. – 266 с.
  12. Панфилов Я. В. Учащиеся города Курска в революции 1905–1907 гг. // Ученые записки. – Вып V. – Курск: Курск. кн. изд-во, 1956. – 207 с.

Получено 24.02.16

  1. Evdokimova, Applicant, Kursk State University (e-mail: danilchenko.ag@mail.ru)

THE SOCIAL PROTEST AMONG THE DIVERSE GROUPS OF POPULATION OF KURSK PROVINCE IN THE REVOLUTION 1905

 

The article is the first to define the notion of «public protest» and to cover a range of social upheavals in Kursk region back in 1905. Firstly, the public protest represents an overt advocacy of vital interests by various social stra ta. The main features of its manifestation are unanimity of actions, large-scale participation, discipline and effectiveness. In revolutionary times public strife intertwines with the political one and intensifies, whereas common fragmentation temporarily turns into consistent fight which brings in the spirit of single actions.

Secondly, the revolution of 1905 triggered a protest of unprecedented scope with the rioters achieving their goals much more frequently. The agrarian Kursk region witnessed mainly peasants’ tumult that in February — November transformed into extremely violent demolition of noble estates. They were also followed by armed clashes with  law enforcement forces and rural policemen, establishment of local peasants’ «republics» and committees, as well as by peaceful and legitimate appeal of peasants to the tsar, the government and the State Duma, describing  their  needs and claims towards the noble and the authorities. Strike appeared to be the most proactive form of labor movement aimed at improving living standards. Minor strikes of workers embraced rustic areas and became regular namely among railmen. In February they swept only the rail station in Kursk, while in December they took hold of the whole province. In February-December of 1905 students for the first time started publicly defending their interests, in June-August soldiers followed suit.

All in all, the article depicts in detail the social strife of the Kursk people during the First Russian Revolution.

Key words: Russian revolution of 1905, social upsurges, Kursk province.

***


References

  1. GAKO (Gos. arh.   obl.).  – F. 1642. – Op. 1. – D. 233.
  2. Matusevich L., Kazarin 1905 god v Kurskoj gubernii. – Kursk: [B.i.], 1941. – 149 s.
  3. GAKO. – F. 1. – Op. 1. Malyavskij A. D. Krest’yanskoe dvizhenie v Kurskoj gubernii v revolyucii 1905–1907 gg. // Kraevedcheskie zapiski Kurskogo oblastnogo kraevedcheskogo muzeya. – Vyp. 1. – Kursk, 1959. – 168 s.
  4. GAKO. –   F.  2969.  –  Op.  3.     – D. 372.
  5. GAKO. – F. 46. – Op. 60. – D. 25.
  6. 1905 god v Kurskoj gubernii: sb. st. [B.m.]: Sovetskaya derevnya, 1925. – 123
  7. GAKO. – F. 184. – Op. 1.
  8. Saltyk G. Sozdanie i deyatel’nost’ partii socialistov-revolyucionerov v guberniyah Chernozemnogo Centra Rossii (konec XIX veka – oktyabr’ 1917 goda) / Kursk. gos. politekhn. un-t. – Kursk, 1999. – 502 s.
  9. Sabashnikov  V.    Zapiski V. Sabashnikova. – M.: Izd-vo im. Sabashnikovyh, 1994. – 468 s.
  10. Rajskij Yu. L. Kurskie bol’sheviki v gody Pervoj russkoj revolyucii // Uchenye zapiski Kurskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo instituta. – Kursk,   –  T. 47, ch. II. – 209 s.
  11. Revolyucionnye sobytiya 1905– 1907 gg. v Kurskoj gubernii: sb. dokumentov i materialov. – Kursk: [B.i.], 1955. – 266
  12. Panfilov Ya. V. Uchashchiesya goroda Kurska v revolyucii 1905–1907 gg. // Uchenye zapiski. – Vyp. V. – Kursk: Kursk. kn. izd-vo, 1956. – 207 s.

Источник: https://swsu.ru/izvestiya/serieshistory/

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *